… Замдекана, нудно цедящий, что каждый нормальный человек человеком становится только после получения высшего образования…
– Здравствуйте товарищи пограничники!
– Здра! Жела! Това! Капитн! – дружное нытье роты слилось в единый рев, спугнувший тусклые картинки, которые становились все более и более тусклыми. Ну хоть бы что-нибудь произошло! – тоскливо подумал Лещенко, скосив глаза на шарик тела капитана Фокеева. Капитан заложил руки за спину, чем сразу стал похож на сержантов вероятного противника и начал выбрасывать из огромного рта слова. Тяжелые звуки, вылетев вместе с капельками слюны, пролетали с метр и шлепались о бетон. Брызги изредка долетали до сапог первой шеренги. Несколько обреченных фраз разбилось об асфальт. Потом внимание подхватило что-то новое, непривычное, достаточно ценное, чтобы не дать ему пролететь мимо:
– … так вот, товарищи бойцы, пока вы спали, в мировой политической обстановке произошли некоторые изменения. В час двадцать три минуты нашего времени объединенные вооруженные силы Ирака, Ирана и Саудовской Оравии пересекли государственную границу Афганистана и не встречая сопротивления, продвинулись к Кабулу.
Нечто тягуче-томительное, прилипшее к воздуху, запробуждало строй – тела одно за другим оживали, как будто водители отрывались от листания журналов, отключали автопилоты и брались за покрытые пылью рычаги. Капитан Фокеев, обнаружив, что застава обратила на него внимание, запнулся от неожиданности, а потом торопливо закончил:
– Верховное командование сейчас решает, как наиболее адекватно реагировать на происходящее. Заставе после завтрака перейти на боевую готовность. Разойдись!
Строй постоял секунду, впитывая последние капли, а потом сломался и развалился на отдельные бурлящие кучки.
Лещенко осторожно выкатил беломорину из полуполной пачки и застыл посреди плаца одиноким пограничным столбиком, вместе с папироской пережевывая информацию.
Тело отшатнулось от небольшого газового факела, а потом привычно ткнуло папироской в его основание и заглотнуло едкий дым. Пыхнув ноздрями как бэтр выхлопными трубами, ефрейтор Лещенко воткнул ожидающий взор в рядового Гольцова. Когда Гольцов давал прикурить, это значило, что сейчас он будет чего-то просить.