– У нас определена шестнадцатая. И даже, возможно, пятнадцатая. Думаю, вы ошибаетесь. Но, как бы там ни было, это жизнь! Нельзя говорить о полной неудаче!

– В этом ты прав! Это жизнь и это разум! Начинаю поиск во всех двенадцати секторах. Передай об этом! Удалось определить, с какой стороны оно явилось?

– Со стороны центра системы.

– Ускорьте полную расшифровку! Проверьте все ленты, со всех восемнадцати сторожей верхних слоёв, на указание направления. Все новые сведения ко мне! Торопитесь! Помните, у нас очень мало времени. Никогда прежде не было так мало. Во имя жизни!

– Во имя жизни!

Экран гаснет.

Дежурный медленно движется в кресле вдоль пульта. Быстро и чётко, с едва слышными щелчками поворачиваются, переключаясь, головки тумблеров, передвигаются рукоятки, и один за другим оживают громадные экраны, покрываясь сеткой сверкающих линий. Сквозь прозрачный потолок видно, как ускоряется вращение решётчатых чаш-антенн. А затем они замирают, словно найдя, наконец, самое удобное положение. И синхронно с ними замирают линии на экранах, поверхность которых становится матово-серой, неподвижной, застывшей…

Проходит шесть, семь тысяч секади…

Третий слева экран внезапно покрывается бесчисленными зелёными точками. Они расширяются, теряя блеск, пока не сливаются в одну сплошную поверхность, из зеленой ставшую почти белой.

Короткий разговор по маленькому экрану.

– Что находится в секторе три?

Вместо ответа следует вопрос:

– Какой цвет?

– Зелёный, потом почти чисто-белый.

– Планета с растениями, осуществляющими фотосинтез с помощью хлорофилла.

– Сообщите точные координаты. Направьте ко мне Норит сто одиннадцать. Жду!

Экран гаснет.

Дежурный покидает кресло, направляясь к бассейну. Его шаги производят звук, подобный ударам валька по мокрому белью.

Шлёп, шлёп!… Шлёп, шлёп!