— Не агитирую, — безразлично сказал Сирота. — Просто говорю, что все свиньи. Одни больше, другие меньше, но все… — он кивнул на зал. — Кругом стойбище… — и надолго завис над бокалом.

Юнцы продолжали веселиться. Блондинка вернулась растрепанная и злая. Прикурив от протянутой барменом зажигалки, она громко бросила: «Кретины!» — и вызывающе посмотрела на Новака.

— Барбару ты увез? — спросил Сирота, спустя некоторое время.

«Так ее Барбарой зовут», — подумал Новак и кивнул.

Он даже не удивился, что Сирота знаком с той девушкой. За это время он привык к любым неожиданностям. Просто у него появилось странное предчувствие, что эта встреча не принесет ничего хорошего. Он привык видеть Сироту взъерошенно-истеричным вождем цивилизаторов, а сейчас перед ним сидел пришибленный нескладный парень. Это было непонятно и страшно.

— Куда?

Новак даже не сразу понял, что Сирота вновь спрашивает его о девушке.

— Меня уже об этом спрашивали… В полиции.

— Идиот! — Сирота тоскливо оглядел зал. — Шизуха косит наши ряды! — с надрывом сказал он. — Не нравится мне здесь. У тебя дома есть выпить?

— Есть, — кивнул Новак.

— Тогда поехали к тебе… Страшно! 

12. 

Новак распахнул окно. Сразу же потянуло свежестью и по подоконнику забарабанили крупные капли: шел сильный дождь. Огни реклам дробились, расплывались под секущими струями. Новак вернулся к столу и плеснул из бутылки в бокалы.

— Шизуха косит наши ряды! — провозгласил Сирота. Уже изрядно пьяный, он развалился в кресле и, прищурившись, смотрел на Новака сквозь дым сигареты.

— Почему тебя должны убить? — спросил Новак.

— Расскажу, — пообещал Сирота. — Тебя тоже… — он закатил глаза.

— И грядут цивилизаторы убивать репортера! Так?

— Цивилизаторы? — Сирота долго непонимающе смотрел на него, потом зло сузил глаза. — Цивилизаторов давили танками полевой полиции! Потом их предал ты! Иуда…