Впрочем, то, что вы уподобились ученику чародея, также меня развлекло — я почувствовал, что мне хочется поболтать. Однако я все время изучал вас, особенно то, как вы реагировали на тестирующие замечания, которые я время от времени вставлял. И вот теперь вы действительно проболтались!

Голос Слайкера звучал громко и отчетливо, но при этом он хихикал, трясясь всем туловищем и вращая белками выпученных глаз. Он убрал руку с ножницами немного в сторону, но еще сильнее сжал их пальцами, как кинжал, и со смешком произнес:

— Наша дорогая Эвви подсылала ко мне самых разных типов — тех, кто торговался из-за ее призраков, кто пытался запугать или убить меня, но она впервые прислала дурака-идеалиста. Карр, ну почему вам не достало ума не лезть не в свое дело?

— Послушайте, Слайкер, — вскинулся я, не давая ему ответить за меня, — я действительно познакомился с вами с определенной целью. Я никогда и не отрицал этого. Но я ничего не знаю ни о призраках, ни о гангстерах. Я здесь всего лишь по деловому заданию человека, который, одолжил мне «Джастина» и который не преследует никакой иной цели, кроме как защитить Эвелин Кордью. Я представляю Джеффа Крейна.

Я полагал, что это успокоит его. Он и в самом деле перестал дергаться и дико вращать глазами, но только потому, что уставил их на меня подобно паре прожекторов. Из его горла вырвался смех.

— Джефф Крейн! Эвви — та просто хочет убить меня, но лот Хемингуэй кинематографа, этот неповоротливый ее охранник, этот святой Бернард в человеческом обличье, подбирающий сухие крошки, оставшиеся от того, что было из браком, — этот тип хочет напустить на меня свору чиновников министерства финансов, взыскивающих налоги с неплателыциков, а также ребят в голубом и ребят в белом заодно! Агентов Эвви я в основном надуваю, даже гангстеров, но для агентов Джеффа у меня один ответ!