— Мы ничего не хотим думать, но уже сдали тест-пробы в лаборатории при иммунологическом центре профессора Монахова, — холодно сказал Влад. — И соответственно, рекомендуем это и тебе.
— И будь осторожна, — зачем-то добавил Илья, — не старайся красиво умирать, если…
Он не договорил, вероятно, подумав, что у него путаются мысли и заплетается язык. Что и говорить, необычное ощущение — чувствовать себя смертником.
— Уходите, — тихо сказала она. — Винни, закажи-ка мне текилу со льдом.
Тот с готовностью встрепенулся, упершись в братьев Свиридовых тяжелым и добротным, как набалдашник кувалды, взглядом, а потом и вовсе поднялся во весь свой немалый рост, развернув мощные плечи.
— Намек понят. Пошли, Илюха, — сказал Влад и смерил гоблина ответным — ровным и презрительным — взглядом. — Смотри у меня, не то уволю к чертям.
— А-а?
— Шлюха, — пробормотал Илья, неверной походкой топая вниз по лестнице. — Слушай, Вовка, ну и зачем мы вообще к ней ходили, кроме как для того, чтобы нажить аллергию на бритые затылки и перекормленных цыплят под вонючим соусом?
— Это уж надо у тебя спросить.
Они нашли Кропотина в достаточном подпитии.
На столике стояло несколько недопитых коктейлей, в одном из бокалов торчала соломинка, а в другом плавал окурок. Возле столика сидели две шалавовидных малолетки в обтягивающих джинсах и пошлых топиках и что-то щебетали развалившемуся на стуле Кропотину в оба уха.
— А это что еще за проститутки? — проговорил Влад, садясь за столик и очаровательно улыбаясь девушкам.
— Им надо на какой-нибудь ублюдской гоповской дискотеке тусоваться, а они в «Полишинель» приперлись, — хмуро пробормотал Илья. — Тоже мне, выеживаются, будки понтовые. Наверно, все бабки за входные билеты пробили, теперь и клеятся, чтобы, значит… Их бы Фокин натянул, шалав.., мало бы не показалось…
По всей видимости, те не услышали оскорбительных разглагольствований вновь прибывших, да и неудивительно, потому что уже пятнадцать минут как включилась музыка, и все беседы на расстоянии больше десяти сантиметров представлялись делом нереальным.