На мое счастье, Хвостов не бросился за мной в погоню оздоровительной трусцой, а вместо этого забрался в машину, что дало мне выигрыш примерно в полминуты. «Шестерка» завелась не раньше, чем я добрался до пешеходной части Столешникова и частокол из декоративных каменных грибков, выросший поперек мостовой, на какое-то время отгородил меня от преследователей.

Чтобы как-то отвлечься от боли в коленке, я начал напевать. Как какой-нибудь посол рок-н-ролла в неритмичной стране, которому задорная песенка помогает скоротать время в пути.

– Я мотаюсь вечно между Ленинградом и Москвой… Я здесь чужой, я там чужой… В Москве я ленинградец, в Ленинграде – москвич… Нашла коса на камень, а… Че-о-орт!

Черт-альбинос, белобрысый, с красными глазками и подвижным розовым пятачком!

Второй раз за день я споткнулся о бордюр. Что показательно – ударился об асфальт той же коленкой, и даже посмотрел по сторонам с надеждой: где я?

Как оказалось, все там же.

Еще раз помянув нечистого, я поднялся и затрусил дальше, прихрамывая сильнее прежнего.

– Нашла коса на камень… Идет война за память – лет… Тьфу, не то!

Чтобы запутать следы и не смешить своей походкой продавщиц, скучающих за окнами дорогих бутиков, посередине переулка я нырнул под арку и часть пути проделал, лавируя между мусорными баками и рекламными щитами гордых, но не очень богатых фирм. На Петровку я вышел напротив мрачного темно-серого здания Банка «Петрокоммерц», чьи неравномерно расположенные колонны наводили на мысль о выбитых зубах. Пересек проезжую часть под носом у какой-то нерешительной иномарки и, демонстрируя внешнюю невозмутимость, степенно дохромал вверх по улице до дома номер 28, когда вдруг вспомнил, что располагается в 38-м, и решил на всякий случай сменить направление. Вернее, все решилось без моего участия, когда в плотном потоке машин метрах в двадцати передо мной мелькнула белая милицейская «шестерка». Та же самая или ее сестра-близнец, выяснять я не собирался.