Я пожал плечами, девчушка в последний раз стрельнула в меня глазами, на сдачу, и отправилась отлавливать новую жертву в плотном потоке прохожих, которым – я давно перестал этому удивляться – не было дела ни до меня, невесть откуда возникшего посреди тротуара, ни до моей разбитой коленки.

Медленно и грустно я дохромал до ближайшего магазинчика, потянул на себя стеклянную дверь и, отстояв небольшую очередь, сказал продавцу в белом халате:

– Мне четыре по… пожалуйста, четыре пышки!

Прежде чем выполнить заказ, продавец смерил меня неприветливым взглядом и пригвоздил к полу вопросом:

– Москвич?

Черт! А ведь мне казалось, я быстро исправился. И все равно – дурак, мог бы сообразить: раз на вывеске над входом написано «ПЫШКИ», то глупо требовать от хозяина заведения пончиков.

Вместо ответа я сокрушенно пожал плечами. Москвич? Можно и так сказать… Не скажешь же, в самом деле, «красностреловец».

Продавец не сложил – побросал в прозрачный пакетик четыре посыпанных сахарной пудрой колечка и не опустил – швырнул его на прилавок.

Но чего стоит косой взгляд и недовольное брюзжание за спиной в сравнении с щекочущим ароматом свежевыпеченной сдобы? Первое колечко я нетерпеливо вытянул из пакетика прямо в магазине, одним решительным укусом превратил его в полумесяц и, старательно жуя, толкнул локтем входную дверь.

Черт еще раз!

Дверь, как ни странно, не поддалась, зато от локтя к запястью пробежала короткая электрическая волна и пальцы на мгновение онемели. Я негромко зашипел сквозь зубы и помянул недобрым словом составителя гороскопа, посулившего мне утром по радио день повышенного травматизма.