Потому что такой скорости наш орган зрения, наш глаз, не воспринимает. Вот так же не видят нас и эти существа. Естественно, они и не подозревают о нашем появлении. Здесь все та же проблема биологического ритма. Существа на этой планете живут в совсем иных временных категориях, у них все в сотни, тысячи раз медленнее, чем у нас. Их органы зрения, если даже они и есть, воспринимают только те предметы, которые движутся с привычной для них скоростью. Если мы подъедем к ним на вездеходе, они нас не увидят - как никогда не увидишь ты летящей пули...

Вскоре уже и без оптических приборов можно было заметить, что "гора" приближается. Она росла на глазах, становясь все выше. Телекамеры позволяли увидеть, что эта махина покрыта чем-то толстым, шероховатым, напоминающим шкуру животных; снизу находилось нечто вроде копыт. Головы у нее не было; не было ни глаз, ни ушей - ничего, хотя бы отдаленно напоминавшего наши органы чувств.

- Сообщу на Землю, - сказал капитан. - Если мы не вернемся... Пусть знают, где мы и как все произошло, чтобы те, кто полетит после нас, не угодили в такую же дурацкую ловушку.

Эти слова капитана слышал не только Норре, но и Эзар. Первый помощник взглянул на биолога.

- Шарахнем-ка по ней из атомной пушки! Надо же хоть как-то припугнуть эту гадину!

- Чудовище уже слишком близко. А взрыв атомной боеголовки может повредить корабль. К тому же, если мы раним его, агония может продлиться несколько недель. Оно начнет биться, метаться из стороны в сторону и наверняка раздавит нас.

- Может, ослепить его - направить в глаза свет прожектора? - предложил радист.

- Интересно, где это ты узрел у него глаза? - с нарочитым удивлением спросил Эзар. Губы его скривились в усмешке, как обычно, когда он язвительно шутил. - Я вот почему-то не могу найти ничего, мало-мальски на них похожего.

- Придется поторопиться с двигателем. Другого выхода у нас нет, - сказал капитан.