Помню, что последний соверен я разменял, когда покупал в подарок Раффлсу коробку сигарет «Салливан». И в понедельник утром, прекрасным утром совсем не прекрасного лета, когда я специальным рейсом мчался к солнечному морю, на душе у меня было так же легко, как и в кошельке. В Саутхемптоне нас, пассажиров, поджидал катер, но Раффлса я на нем не увидел, да, по правде, я особенно и не искал его, пока не оказался на борту лайнера. Однако тут мои поиски оказались тщетными. Среди лиц людей, облепивших поручни, его лица я не увидел, среди рук, махавших на прощание друзьям, его руки я не заметил. Когда я поднимался по трапу, мне вдруг стало не по себе: у меня ведь не было билета и не было денег, чтобы за него заплатить, я даже не знал номера своей каюты. С замирающим сердцем я остановил стюарда и спросил, на борту ли некий мистер А. Дж. Раффлс. Слава Богу — на борту. Но где он? Стюард этого не знал, он явно выполнял какое-то другое поручение и не мог оказать мне помощь в поисках. На верхней палубе никаких признаков присутствия Раффлса я не обнаружил, не было их и внизу, в кают-компании, в курительной комнате торчала одинокая фигура невысокого немца с рыжими усами, закрученными штопором чуть не до самых глаз, не оказалось Раффлса и в его собственной каюте, куда я забрел случайно, но, увидев багажные бирки с его именем, был немного утешен. Я не мог понять, почему он прячется, в голову лезли самые мрачные предположения.

— Так вот ты где! А я ищу тебя по всему кораблю!

Последним местом, куда я заглянул вопреки запрещающей надписи, был мостик, там-то на люке и сидел А. Дж. Раффлс, облокотясь на одно из высоких офицерских кресел, в котором расположилась девушка в белом тиковом жакете и юбке — просто тростиночка, бледная, темноволосая, с очень выразительными глазами. Это все, что я успел разглядеть, пока Раффлс не встал и не обернулся.