— Ну так когда же, когда? — Я, кажется, уже повторялся.

— Завтра, если хочешь.

— Только посмотреть?

Остальное меня не смущало.

— Конечно, Кролик. Семь раз отмерь, а один…

— Хорошо, — вздохнул я. — Но уж завтра точно!

Именно завтра все и произошло.

Вечером я встретил привратника, и думаю, мне вполне удалось за одну дополнительную монету английского королевства купить его абсолютную лояльность. Мой рассказ, который, правда, сочинил Раффлс, был вполне правдоподобен. Моему больному джентльмену, мистеру Мэтьюрину (не забыть бы, как его зовут), явно нужен свежий воздух. Доктор Теобальд ему этого никак не позволяет. Больной извел меня своими просьбами хоть на денек съездить за город, пока стоит великолепная погода. Я сам совершенно убежден, что от такого эксперимента никакого вреда не будет. Не согласится ли привратник любезно помочь мне в этом невинном и даже похвальном предприятии? Он колебался. Я вытащил полсоверена. И дело было решено. На следующее утро в половине девятого — пока еще было не жарко — мы с Раффлсом отправились в Кью-Гарденз

Мы вошли в сад чуть позже девяти, и уже в половине десятого наш больной был хорош — повиснув у меня на руке, он нетвердо направился к выходу. Мы взяли кеб, оставили записку для кучера ландо, вовремя успели на поезд в сторону Бейкер-стрит, взяли еше раз кеб — и вот мы уже в Британском музее, всего через десять минут после его открытия.

На этот раз мы ничем не отличались от других оживленных посетителей. Это был один из тех прекрасных дней, запомнившихся многим, кто был тогда в городе. Приближалось шестидесятилетие царствования королевы Виктории, бриллиантовый юбилей, ради которого, похоже, установилась великолепная погода.