— Я не один, — спокойно сказал констебль. — Видите стул около двери? Один из служителей музея сидит там целый день.

— А где же он сейчас?

— Разговаривает с другим служителем у самого входа в коридоре. Если вы прислушаетесь, то услышите их голоса.

Мы прислушались и действительно услышали их, но не у самого входа. Мне показалось, что они разговаривают где-то в другом конце коридора.

— Вы имеете в виду того парня с бильярдным кием, который стоял здесь, когда мы вошли? — продолжил Раффлс.

— Помилуйте, это не кий, это указка! — объяснил образованный полицейский.

— Лучше бы это было копье, — не на шутку разнервничался Раффлс. — Или секира! Надо лучше охранять национальное достояние! Я напишу о вас в «Тайме» — вот увидите!

Совершенно неожиданно, но не так уж и внезапно, чтобы это вызвало подозрение, Раффлс превратился в нервного старика, который всюду сует свой нос; зачем ему это понадобилось, ума не приложу, да и полицейский тоже был сбит с толку.

— Побойтесь Бога, сэр! — говорит он. — Со мной все в порядке, и в голову не берите беспокоиться обо мне.

— Но у вас даже дубинки нет!

— Вряд ли она мне нужна. Видите ли, сэр, сейчас еще рано, однако днем здесь будет полно народу, и чем больше людей, тем безопаснее.

— А, так скоро здесь будет много посетителей?

— Да, сэр.

— Ага.

— Очень редко в этой комнате бывает так пусто, как сегодня. Это, наверное, из-за юбилея королевы.

— Ну хорошо, а если бы мы с моим приятелем были профессиональными ворами? Да мы бы с вами в минуту разделались, дорогой мой!

— Ничего бы у вас не вышло, сюда бы весь музей сбежался, и вас бы схватили.

— Все равно напишу в «Тайме»! Я не позволю впредь рисковать национальным достоянием. Вы говорите, что служитель где-то рядом с дверью, а мне кажется, он где-то в другом конце коридора. Нет, сегодня же напишу!