В детстве Хёрдис любила воображать себя драконом, наводящим на всех ужас, способным наложить когтистую лапу на все, что понравится! Теперь Хёрдис было уже целых двадцать лет, и она знала, что драконов на самом деле не бывает. Она знала свое место на свете и то, как мало ей в этом мире причитается, но желания ее от этого не уменьшались. Почему люди носят красивые одежды, ходят в далекие походы, беседуют с конунгами*, сочиняют висы*, а ее, Хёрдис дочь рабыни Йорейды, всё хотят привязать то к прялке, то к ткацкому стану, то еще к какому-нибудь скучному делу! «Если бы Хёрдис родилась мальчиком, она давно сбежала бы к какому-нибудь морскому конунгу!» — часто говорила фру Альмвейг, и Хёрдис в глубине души соглашалась с ней. Она очень жалела, что не родилась мальчиком. Для мужчин в мире гораздо больше дорог, даже если они рождаются побочными детьми знатного хёльда от рабыни и имеют не слишком приятный нрав. У них есть оружие, чтобы постоять за себя. А она чем вооружится? Веретеном? Тролли* бы их всех взяли! Будь она драконом — с каким удовольствием она съела бы этот корабль с ярким красно-бело-синим парусом и смешной тюленьей мордой на переднем штевне!

— Пойдем, Серый, посмотрим, — может, они на той стороне Камня вспомнят о жертвах! — пробормотала она, не отрывая глаз от корабля.

Серый не ответил. Хёрдис ловко спрыгнула с выступа скалы и со всех ног кинулась сквозь чащу ельника на мыс, чтобы снова увидеть корабль с другой стороны Тюленьего Камня. Пес бросился за ней.

— Пожалуй, Хродмар, не стоит здесь приставать к берегу! — Модольв Золотая Пряжка обернулся к племяннику. — Здесь слишком много волков. Я только что видел одного.

— Это не волк! — ответил ему Хродмар, провожая глазами какое-то неясное движение на берегу. Ему померещилась там невзрачная женская фигурка, одетая в серое платье, но она так быстро промелькнула, что он не взялся бы сказать, человек это был или тролль. — Там была большая собака. Она похожа на волка, но у нее хвост кверху и уши висят. И с ней была девчонка. Какие-нибудь пастухи.