Хотелось совершить что-то необычное, героическое. Хотелось найти тайну первым и преподнести в дар, смиренно склонив голову. Но что за тайна скрывалась рядом и где именно она пряталась, я не знал.
- Не это ищешь? - носок кроссовки подцепил раскисший картон коробки и подкинул вверх. Из прорванного днища вырвался миллион капель и звонко растекся по траве вперемешку с вездесущим мусором.
Она легонько качнула головой в вежливом отказе.
- Может ее? - нога ловко крутанула литровую пластиковую бутыль с въевшимся в днище сизым осадком.
- Нет, - голос звучал тихо, словно девушку расстроило мое предложение. А я уже не мог остановиться. Я не мог просто молчать. Почему никто из нас уже не умеет просто молчать? Почему тишина всегда кажется мрачной, гнетущей, мертвой? Особенно, когда нет ветра.
Я потянулся к выгоревшему до бледного оранжа мятому квадратику "Магны".
- Не надо, - остановила она меня. Голос был такой, что хоть плачь.
- Не надо, - повторила она. - Почему ты смотришь вниз?
Я смутился. Я всегда смотрел вниз.
А когда вскинул голову, то...
Со склонов нависали дома. Старые, древнее лестницы. Как люди. Некоторые из них прятали свои года за слоем свежего теса. Некоторые смирились с подступившей дряхлостью и лысели, безвозвратно теряя карнизы и наличники. Один дом прикинулся обычной коробкой, другой являл миру отштукатуренный угол. Приземистый домина, сложенный из белых кирпичей, молодцевато выглядывал из-за плеча своего превращающегося в труху прадеда.