Когда выжившие в страшной мясорубке коллеги Ярового сообщили в Питер о его смерти, Антон даже не мог до нее дозвониться. Эвелина перестала отвечать на звонки, никого кроме близких подруг к себе не подпускала, не выходила из дома. Только два месяца спустя, удалось впервые вызволить ее из плена душной коммунальной квартирки. Потом каждый вечер он с иступленной настойчивостью уговаривал девушку прогуляться по свежему воздуху, отправиться на какие-то концерты; устраивал поездки в Павловские дворцы и в Сосновый Бор — на берег Финского залива. И добился-таки своего, сначала возвратив Петровскую к жизни, а после убедив стать его женой…

Князева ужасно нервировала ее замкнутость, но виду он старался не показывать. Терпения с выдержкой с каждым днем становилось все меньше, но молодой мужчина твердо верил: пройдет несколько недель или месяцев, и она окончательно оттает. А пока в тайне гордился своею победой и наслаждался обществом яркой, безумно красивой жены.

— Ты, наверное, замерзла? — заботливо полюбопытствовал он.

Взгляд девушки на миг сделался осознанным, она будто очнулась от душного сна, но тут же с безразличием пожала плечами, так ничего вразумительного и не сказав.

Антон повернул от канала вправо, увлекая за собой угрюмую спутницу и, с безнадежною интонацией проронил:

— Ко мне не желаешь в гости?

Та упрямо мотнула головой…

— Тогда я отвезу тебя на Фокина, — сдержанно предложил он. — Что-то ты сегодня опять не в духе…

Они направились к Балтийскому вокзалу — там мужчина намеревался спуститься вместе с женою в метро и, проехав семь остановок, выйти на «Выборгской». А уж от станции до Фокина, где пока еще проживала Эвелина, зачем-то оттягивая переезд в его новенькую благоустроенную квартиру на Малой Морской, оставалось пройтись неспешным порядком недолго.