Теперь наступала самая сложная часть объяснений. Я не решилась затронуть тему чародейства и волшебного Моста Д'Арната, связывающего наш мир с миром Гондеи и его столицей Авонаром. Как могла я объяснить, что лишенный души воин-зид поднял сжатый кулак и ужасным заклинанием наслал на Томаса безумие и тот сам бросился на меч Д'Нателя? Как объяснить — ребенку ли, взрослому, — что на самом деле принц Д'Натель — мой муж Кейрон, который предпочел погибнуть на костре, но не сойти с пути Целителя?

— Это были настоящие злодеи, — сказала я, — а их вождь настолько лишен чести, что они вынудили твоего отца снова вступить в бой. В тумане и при тусклом свете он почти ничего не мог разглядеть. И когда Томас атаковал, собираясь поразить негодяев, он налетел прямо на меч Д'Нателя. Увидев, что произошло, принц впал в ярость. Он бился с подлецами до тех пор, пока не обезвредил их. Мы вместе сделали все, чтобы спасти твоего отца, но не смогли: его раны оказались слишком тяжелы. Он лежал на моих руках и сказал мне, что не чувствует боли. А потом он заговорил о тебе.

Огромные глаза мальчика сияли. Его боль словно мерцала искорками синевы и янтаря в карих глубинах, она надрывала мне сердце, несмотря на мое равнодушие и обиду. Мне казалось правильным, что сын Томаса скорбит об отце. Так и должно быть.

— Он сказал, что ты честен и похож на него, и так оно и есть. Еще он сказал, что ты умен и упрям и что он хотел бы передать тебе, каким хорошим сыном ты ему был. Он очень гордился тобой.

Мальчик тихо вздохнул, чуть вздрогнув.

— Вскоре твой отец умер на моих руках. Я похоронила его у одинокого озера, с мечом в руках, как и подобает, покоиться Защитнику Лейрана. Когда ты подрастешь, если захочешь, я провожу тебя туда.

Из шелкового зеленого мешочка, очень похожего на серый, который получила Филомена, я достала тяжелый золотой перстень с изображением четырех колец Стражей и вложила в руку мальчика.