— Теперь он твой. Когда придет время, носи его с достоинством, как твой отец и дед. Они не были безупречными людьми, но они всегда делали то, что считали правильным. Эта вещь означает великую ответственность, и ты должен научиться нести ее, как хотел бы твой отец.

Но, конечно, увидев, как мальчик стискивает тонкими пальцами кольцо так сильно, что костяшки побелели, я мысленно спросила себя, кто же научит его. Конечно же, ни мать, ни ее тетка, ни щебечущие горничные.

Ребенок взглянул на меня, как будто увидел впервые. Он еле слышно прошептал:

— Кто вы?

— Меня зовут Сейри. Я сестра твоего отца, а значит, полагаю, прихожусь тебе тетей.

Я думала, что готова к любой реакции на рассказ: к ребяческим слезам, сдержанной скорби, смущению или же более естественному отсутствию интереса у мальчика благородного происхождения, чей отец был целиком поглощен великими событиями. Герик же совершенно ошеломил меня.

— Ведьма! — заверещал он, подпрыгнув и метнувшись к постели матери. — Как ты посмела сюда явиться? Как ты посмела говорить о моем отце? Он вышвырнул тебя из Комигора за преступления! Все думали, что ты умерла! Мама, заставь ее убраться прочь!

Я никогда не видела такого дикого ужаса. Твари земные и небесные, что же ему рассказали обо мне?

— Тише, Герик, — сказала Филомена, отстраняя его локтем и расправляя смятые покрывала. — Угомонись. Сериана уже уходит. А теперь отдай мне кольцо, пока не потерял.

Мальчик, дрожа, цеплялся за красное покрывало, в лице его не осталось ни кровинки. Голос понизился до шепота.

— Уходи. Тебя не должно быть здесь. Уходи. Уходи. Тетушка Филомены явно торжествовала победу, я же совершенно не знала, что делать. Лучшим выходом казалось обдуманное отступление.

— Конечно же, я не ведьма, и последнее, чего я хотела бы, — это повредить чем-то такому смышленому мальчику, как ты.