— Бывают случаи, мисс Форсайт, — сказал он наконец, — когда надобно проявлять осторожность, прежде чем дать ответ. У меня есть к вам еще один вопрос.

— Слушаю вас, мистер Холмс.

— Сохраняет ли леди Мейо по-прежнему свои дружеские чувства к мистеру Чарлзу Хендону?

— О да! Она очень привязалась к нему. Я не раз слышала, как она называет его Алек — вероятно, такое уменьшительное имя она ему дала. — Мисс Форсайт помолчала, глядя на Холмса с сомнением, если не с подозрением. — Но что должен означать ваш вопрос?

Холмс поднялся.

— Только то, сударыня, что я с удовольствием займусь этим делом для вас. Сегодня же вечером возвращайтесь в Грокстон-Лоу-Холл.

— Хорошо. Но у вас наверняка есть еще что сказать. Вы так и не ответили ни на один из моих вопросов!

— Что ж! У меня свои методы, это вам и Уотсон подтвердит. Но если бы вы сочли для себя удобным прийти сюда, скажем… через неделю, в девять вечера? Благодарю вас. К тому времени, надеюсь, у меня будут для вас кое-какие новости.

Он явно давал понять, что более ее не задерживает. Мисс Форсайт поднялась, и вид у нее был такой несчастный, когда она глядела на Холмса, что я ощутил потребность высказать слово утешения.

— Не унывайте, сударыня! — воскликнул я, осторожно беря ее за руку. — Вы можете вполне довериться моему другу мистеру Холмсу и, если позволите, мне тоже.

Я был вознагражден милостивой и признательной улыбкой. Когда за нашей миловидной гостьей закрылась дверь, я с некоторой резкостью обратился к моему другу:

— Мне кажется, Холмс, что вы могли бы обойтись с юной леди с б\'ольшим сочувствием.

— Вот как? Она успела кого-то здесь очаровать?

— Постыдитесь, Холмс! — сказал я, бросаясь в кресло. — Дело, без сомнения, пустяковое. Но не могу вообразить, зачем вам вздумалось написать письмо этому ненормальному любителю ломать часы.

Холмс подался вперед и коснулся своим длинным тонким указательным пальцем моего колена.