— Вы не останетесь здесь?

Ник и Элли ответили не сразу, но их молчание было красноречивей любого ответа.

— Вы такие же, как все! — вырвалось у Лифа прежде, чем он успел подумать над тем, что собирался сказать.

Элли подошла к нему ближе.

— Кто это все?

Лиф втихаря обругал себя. Он не собирался им говорить, хотел, чтобы ребята думали, что их только трое. Может, так бы они остались. Теперь этим планам пришел конец.

— О ком ты говорил? — допытывалась Элли.

— Ладно, идите! — крикнул Лиф. — Мне все равно. Уходите, если хотите, и провалитесь в центр Земли, мне плевать. Это с вами и случится — провалитесь и будете уходить все глубже и глубже, пока не окажетесь в самом центре!

Ник смахнул последнюю слезу.

— Да откуда тебе это известно? Ты только и знаешь, что прыгать с ветки на ветку. Ты же нигде не был. Не понимаешь, о чем говоришь.

Лиф бросился прочь. Он забрался на дерево, на самую верхушку и уселся среди тонких ветвей.

Они не уйдут, повторял он про себя. Не уйдут, потому что я им нужен. Кто научит их карабкаться и прыгать с ветки на ветку? Кто объяснит им, как жить, когда ты уже не жив?

Там, на верхней площадке, Лиф хранил самые ценные вещи: то немногое, что попало в Страну затерянных душ вместе с ним. Он нашел их рядом с собой, когда проснулся после наводнения, которое унесло его жизнь. Вещи, как и он сам, стали призраками, так что Лиф мог прикасаться к ним и держать их в руках. Горстка предметов была единственной зацепкой, при помощи которой он мог вспомнить хоть что-то из своей земной жизни. Среди них был ботинок отца. Лиф часто надевал его, мечтая о том, что однажды вырастет и станет таким же большим, как отец.