Неожиданный этот подарок, в виде еды и одежды, пришелся как нельзя более кстати. В августе того же года что-то непонятное стало твориться с деньгами, стало их то ли больше, то ли сильно меньше, а к зиме они и вообще стали не полезнее бумаги на растопку. Картошку меняли напрямую на дрова, носильные вещи – на водку, водку на зажигалки, а те – на сало. Ну, Серёга-то и раньше к деньгам относился без интереса. Однако, например, лекарства на огурцы выменять было трудно, а Геологиня в ту пору кашляла и жаловалась на боли в груди, поэтому за таблетки приходилось давать вещами. Вторая мамка несколько раз ездила в город, обменивала носильное из гуманитарных ящиков на всякие медицинские нужности, но было это непросто. Как-то ее ограбили по дороге и она вернулась совсем пустая, другой раз таблетки оказались из мела, поддельные. Пока торговали китайцы, на рынке можно было найти "тигриную мазь", которая очень хорошо согревает бронхи, а теперь китайцев сдуру повывели, и мази уже не достанешь.

Всякий раз, по возвращении из города, Биологиня плакала и говорила, что больше не поедет. Очень уж в городе все изменилось. Непонятно, как еще люди живут. Как-то она привезла даже такую новость – город переименовали. Был Воронеж, а стал – Лимонов. Провели опрос на улицах и по итогам опроса переименовали. Геологиня только охнула на такие известия, и сказала, что городские совсем с ума посходили.

Серёга ничего не стал говорить, ему было без разницы – Воронеж или Лимонов. Душа же не смолчала, но была тоже немногословна:

– Лишь бы людей не убивали, – сказала она.

Таблетки помогали не очень, и кашель у Геологини, что ни месяц, то возвращался. Она уж и махнула рукой-то на свое здоровье. Это все годы, – говорила она. Сорок, да еще пяток – вот и старость на порог.