И Серёге, в его-то пять лет от роду, показалось очень интересным увидеть – а как же выглядит двор из чердачного окна? Родительниц поблизости не было, только глупый Лысенко дремал возле будки, но он-то ведь не расскажет, правда? Серёга принялся карабкаться по ступенькам, подтягиваясь и закидывая ноги чуть не выше головы, и добрался уже до шестой перекладины, но тут проснулся Лысенко и, заметив непорядок, коротко и сердито гавкнул. Серёга испугался, что на шум выйдет Геологиня, наплевал на свою затею и заторопился слезать, нога его соскользнула с гладкой деревяшки, лестница от толчка дрогнула, и верхний конец ее отошел от стены, заваливаясь на Серёгу. Ма!.. – пискнул Серёга, падая спиной вперед, а на второе "ма" времени уже не хватало – сейчас-то он и треснется, сердешный, головенкой о землю, и тяжеленная лестница накроет его сверху, прихлопнет, просто как комара!

Вот тут-то и увидел Серёга прямо перед глазами чей-то чернявый затылок. Макушка, уши, голова – какой-то мальчишка. Тоже на лестнице, вцепился в перекладину. Времени вдруг оказалось сколько угодно, никто уже никуда не падал, а все просто висели в загустевшем в момент воздухе – что лестница, что Серёга, что скакнувший от будки Лысенко. Серёга присмотрелся поподробнее и узнал сначала свои штаны и майку на мальчишке, потом царапину на руке, заработанную три дня назад в курятнике, а потом и себя самого, но как бы увиденного со стороны. Вот так фокус! Серёга посмотрел вниз, на себя первого, думая увидеть свои руки-ноги и сравнить их с номером вторым, однако не увидел ничего, одну пустоту. Тогда он обернулся посмотреть на Лысенку. Тот, оказывается, прыгнул, разметнулся в прыжке, да так и остановился в полете – лапы вытянуты, пасть открыта, глаза выпучены, и выражение у них умное-преумное! Хотя всем известно, что Лысенко дурак.