В кольчуге - природный русак, в халате - безродный степняк... А стольный сражается. Стольный не знает, который опаснее враг.

Баллада о непостижимом

Погуляла Орда по Руси, как могла, и, упившись кровищей, за Волгу ушла, и, добычу везя в тороках у села, во степи одинокую юрту нашла, А над юртою той небо резал дымок, а у юрты крутился кудлатый щенок и, тряся курдюком, жировала овца, и над темным котлом занималась дымца... У Орды на груди твердокаменье лат, У Орды на боку хоросанский булат и подруга-стрела в саадаке тверда... Что ж ты бросила повод, злодейка Орда? Налететь бы, котел опрокинув в золу, да по юрте - копытом, да сгинуть во мглу где искать покаранья или даже суда... Что ж ты спрыгнула наземь, злодейка Орда? Нет, Орда поплелась по травище степной, брел за ней седловой, а за ним - заводной, и от юрты бежал черноглазый малец и кричал по-ордынски: "Вернулся отец!" и от счастья визжа, лез на шею Орде, как, по правде сказать, не бывало нигде. А Орда пацана - к небесам, к небесам! А слеза у Орды - по усам, по усам! Кто б поверил в такое в закатных краях, где носилась Орда на буланых конях?.. ...Вот ковер. На ковре - и питье, и еда. Без сапог да без сабли Орда не Орда, и, любуясь Ордой, забывают жевать однорукий отец и иссохшая мать. Брат за лук ухватился - пристало юнцу! Дочь-трехлетка пошла на колени к отцу, а жена, вдруг робея к Орде подойти, умоляет Луну поскорее взойти... Вот Луна разгулялась над степью седой и из юрты несмело: "Вернулся, родной! Извелася совсем - ну а что, как беда?" И под ласковый смех засыпает Орда... Приутихло кочевье. Над степью покой. Только шарит Луна серебристой рукой словно стая лихих, да бессильных воров, в окровавленной груде ордынских даров.

* * *

Почти что нет ночей у лета, пришлось коней не пожалеть и мы поспели до рассвета.