Залив воняет потом. Тела гниют в болотах. А кончится работа - на нары до утра. С восхода до заката ворочаем лопаты, зато построим город для батюшки Петра.

Сегодня после порки повесили Егорку, замешкался Егорка, побудку проморгал, а нам глядеть велели, как он хрипел на рее с Петрухой из Тамбова, который убегал.

Кровавая короста, могилки на погостах, солдатики у моста. Отсюда не уйти... Видать, придется, братцы, нам долго здесь копаться, до отдыха большого, до смертного пути.

Деревни - разогнали, соборы - ободрали... Да чтоб вы запропали, проклятые моря! Одна у нас забота: хоть все сгнием в болотах зато построим город для батюшки царя!

Декабрьский сон

(Маленькая поэма)

Пролог

Метель петербургская белыми перьями водит, Все пишет и пишет поземкой вдоль края канала... И все о свободе, поручик, и все о свободе тем более нам о свободе молчать не пристало.

О да, да, возможно, - холопу не вырасти в Бруты И в вольности русской от веку ни складу, ни ладу... На площади - ветер, морозы сибирские люты а все-таки надо, поручик, а все-таки надо.

Свеча догорает, качается маятник мерно, за синими окнами явь занавешана снами... Декабрь за порогом - и что-то случится, наверное, со всею Россией, а в первую очередь - с нами. Ноябрь. Вольному - воля! Гусара мучает отрыжка. Взбодриться надобно. И он мусолит западную книжку под титлом ,,Ла револусьон". Когда в кармане голым-голо, не так грешно хватить с утра главу про стр-рашного Мара за неимением рассола. Но в дверь - звонок. "Бонжур, Мишель! Цыгане ждут. Сигай в шинель!" И прочь летит французский том дочитан будет он потом!

Звенит гитарами Фонтанка и не по-русски горячо притерла смуглая цыганка к гусару жаркое плечо, А он сидит, как некто Ленский, известный пушкинский герой, в усах, измазанных икрой, и в настроении премерзком, в костер уставясь: "Эко дело! Клико, цыганы...