Я поднял ружье, «переломил» – патронов, естественно, не было – повесил на плечо, огляделся.

Обрыв, изрешеченный ласточкиными гнездами, далеко тянулся в обе стороны, местами нависая над самой водой, и пологих спусков нигде не намечалось. Если спуститься по березе оказалось несложно, то забраться, особенно с Гришей на руках, было бы проблематично. Я пошел вдоль берега, внимательно оглядывая отвесный склон, чуть не споткнулся о кучу гниющего камыша, перешагнул, стараясь не ступить в переплетенные тиной стебли, и внезапно оказался в высоком и довольно глубоком гроте. Посреди грота бил ключ, хрустальная ленточка воды струилась к озеру, плясали на стенах солнечные блики от волн перед входом, а над родником стояла маленькая, невероятно курносая обнаженная вьетнамочка и восторженно смотрела на свою ладонь.

– Здрасте… – остолбенев от неожиданности, ляпнул я, и только тут сообразил, что вижу сквозь девушку блики на стене. Да она же стеклянная! Подойдя вплотную, я осторожно коснулся чудесной статуэтки и осознал заблуждение: нет, не стекло. Какой-то неизвестный мне камень или пластик. Рука сама собою скользнула по изящным линиям теплого камня. Теплая. Как живая. Отступив, я медленно обошел это чудо кругом. Изумительно сделано! Не утерпел и вновь коснулся пальцами ее распущенных волос. Откуда здесь такое чудо? Что это за полупрозрачный камень телесного цвета?

– Ты куда запропал? – вошел в пещеру Владислав и даже крякнул: – Эт-да!.. Какая цыпа! – подошел, примериваясь, протянул руки… мелькнула тень, и он, охнув, осел на землю.

Я зажмурился, ожидая такого же удара и по своей голове. Вокруг слышалось тихое шевеление, шебуршание, но со мной ничего не происходило. Стоять в напряжении и ждать неизбежного казалось невмоготу.

– Ну… – поторопил я неизвестных.

– Что ну? – ответили мне.