Хэнк сплюнул жвачку.

- Не только в том дело, что вымахали. Они даже без ветра трясутся. Я вчера помидоры окучивал, а они вдруг зашевелились.

- Н-но! - крикнул Эл. Лошади затрусили быстрее. Он затянулся и выдохнул клуб душистого дыма. - Ты прав. Сам не знаю, что с ними творится. Никогда не было такой погоды и такого урожая. Что-то неладно. Помнишь, прошлой осенью пшеница снова принялась расти. Черт знает что! Только в октябре мы смогли все собрать.

Хэнк поежился.

- Не нравится мне это. Порой, как бы сказать... мне кажется, что все это плохо кончится.

- А?

Хэнк задумался.

- А? - повторил Эл.

- Вчера ветра не было, а могу поклясться, что весь клевер полег, как только я собрался косить.

- А? Это тебе померещилось. Эл был спокоен. Хэнк промолчал.

- Никогда не видал, чтобы кукуруза росла, как в этом году, - через некоторое время сказал Эл. Копыта лошадей поднимали желтую пыль. - Не меньше чем десять футов! Фред Олтмиллер вчера говорил, что соберет не меньше полутора сотен бушелей с акра. Да и початки чуть не по футу каждый. Хэнк поморщился.

- Когда я шел по полю, кукурузу так качало, словно надвигалась буря. И ни единого облачка вокруг. И никако-го ветра.

- Поменьше самогона пить надо, - ухмыльнулся Эл.

- При чем тут самогон? - возразил Хэнк. - Не вру я. Я бы мог поклясться, что кто-то рядом стоит, когда полол арбузы на той неделе. Вроде бы голоса слышал.

- Ну и кто же ото говорил?

- Со всех сторон слышал. Шепот, словно арбузы разговаривали. Эл фыркнул:

- Этак ты до сумасшедшего дома докатишься. Трид-цать лет я копаюсь здесь в земле и ничего подобного не слыхивал.

- Да я не вру! Это с самой весны началось.

Они проехали мимо полей спелой пшеницы и овса, обогнули огромный валун и начали взбираться на холм, где паслись коровы, пощипывая траву, росшую между камня-ми и корявыми деревцами.