— Вам, наверно, здесь скучно, — сказал Брейден все так же задумчиво. — Я думаю, может быть, что-то можно сделать. Собственно говоря…

Он замолчал, заметив, что к ним подошел клерк из регистратуры. Тот был явно чем-то расстроен. В руке он держал карточку, полученную от доктора Брейдена два часа назад.

— Э-э… доктор, — растерянно пробормотал клерк, — тут что-то не так. И даже очень. С документами, я имею в виду.

С появлением еще одного жалкого создания Джон Кингман стал еще отрешеннее, если это возможно. Он глядел в пространство, божественно равнодушный к этим ничтожным существам.

— Да? — заинтересовался Брейден.

— Даты его поступления нигде нет! — сказал клерк. — Вы же знаете, каждый год составляется полный список всех пациентов. Я и подумал: а что, если посмотреть, в каком году его имя впервые появилось в списках, и тогда уже искать документы именно за этот год. Но даже в списках двадцатилетней давности упоминается Джон Кингман!

— Ну тогда посмотрите списки тридцатилетней давности.

— Я… я уже посмотрел, — с трудом вымолвил клерк. — Он и тридцать лет назад был здесь.

— А сорок? — спросил Брейден.

Клерк сглотнул.

— Доктор Брейден, — с отчаянием в голосе сказал он. — Я обратился в архив, где хранятся документы начиная с тысяча восемьсот пятидесятого года. И… доктор, он и тогда числился в списке пациентов!

Брейден вскочил с травы и машинально отряхнулся.

— Глупости! — сказал он. — Это девяносто восемь лет назад!

Клерк совсем сник.

— Я знаю, доктор. Тут что-то не так! К регистратуре никогда не было никаких претензий. Я двадцать лет там работаю и…

— Я пойду и сам все посмотрю, — сказал доктор Брейден, — а вы пока позовите санитара, пусть отведет больного в палату.