Странник был четвертым по левую сторону от летательного аппарата. Конечно, он не пошевелился, хотя уже появилось мрачное, мучительное предчувствие. Казалось, братья обменивались последними прощаниями. Безусловно, пришла пора.

Летевшая штука выровнялась перед посадкой. Из ее нижней части выдвинулись опоры. Предчувствие нарастало. А потом осталось только одиннадцать братьев. Там, где лежал двенадцатый, теперь гулял ветер. Потом их стало десять. Потом девять, восемь, семь, шесть…

Странник бросился в темноту. По небу теперь неслись облака. Нигде не было ни одной светящейся точки, но тусклый свет все же пробивался к поверхности. Гибкий хвост странника свернулся в кольцо. Ветер свистел, с трудом огибая его угловатое тело. А тот все катился и катился вниз, хотя круглые отверстия, заменявшие ему глаза, казались совершенно бесстрастными. Свет представлял собой голубоватое сияние, вызываемое фосфоресценцией на гребнях волн. На западе это свечение усиливалось — эффект прибоя.

Плюх! Странник прыгнул в воду. Брызги и водяная пыль разлетелись на тридцать футов. Потом все стихло, и странник уже был под водой — в безопасности. Он нырнул на глубину двадцати футов. А то и тридцати. Затем перестал погружаться и развернулся, а его гибкий хвост загнулся вниз. На мгновение показалось, что странник собирается всплыть на поверхность. Из щелевидного подобия рта вырвались пузырьки. Странник завис в темной морской пучине, и время от времени возле него вспыхивали слабые огоньки. Это проплывали мимо морские создания. Затем очень медленно, почти что крадучись, он стал опускаться глубже. Его десятифутовый хвост при этом слегка шевелился.

Теперь он коснулся морского ила. Дно. Над головой было шестьдесят футов, где-то сверху гуляли волны. В тишине распространялась едва ощутимая вибрация. Это был отзвук далекого прибоя.