- Мы тоже старались, - брякнул Сашка, чем заслужил сердитые взгляды товарищей.

- Это не извиняет вас за совершенное. Касатонов, Ахметов, Кузнецов, Стуков - три наряда вне очереди и дополнительные занятия в классе.

- Есть три наряда и дополнительные занятия в классе! - четко ответили курсанты.

- Марычев - за начало военных действий два наряда вне очереди и дополнительные занятия.

- Есть!

- Вопросы?

- Вопросов нет, товарищ начальник училища.

- Тогда все кроме Касатонова свободны. Друзья, двинувшиеся было к выходу, задержались.

- Идите, идите. С Мишей я хочу поговорить не о наказание. Это мы уже обсудили, и добавить нечего.

Дождавшись, когда за курсантами закроется дверь, Владимир Михайлович повернулся к Мише:

- Вольно Миша, - и указывая на стул, предложил, - присаживайся. Капитан взял лежащую перед ним какую-ту бумагу и протянул ее через стол:

- Читай. Миша просмотрел и отложил.

- Значит теперь я официальный кандидат в экипаж "Дианы".

- О твоем выдвижении от нашего училища мы говорили еще в декабре сразу после сбора. Эта же бумага простая формальность.

- И вы надеетесь, что я пройду отбор?

- На тебя у меня главная надежда. Поэтому с тобой я и поговорил первым, а вот со вторым я очень долго колебался. В училище много хороших учеников и выбирать из них одного трудно.

- Но ведь я не самый лучший, почему же вы сразу выбрали мня?

- У тебя есть..., как бы сказать, жилка.

- Вы имеете в виду моих предков? - подозрительно спросил Миша.

- Предков? Нет, не их. Уж ты то хорошо знаешь, что не из-за каких родословных я не буду ни кого выделять. Для меня имеют значения только личные качества кадетов. Я имел в виду твою гордость - не глупую гордость, которой с избытком хватает у многих, а настоящую.