Коготь, вероятно, тоже. В очередной раз ткнув пленника топорищем, он хрипло расхохотался. - Твой - кафал, а зубы скалить, как пирг! Ха! Твой топор не держать, меч не держать! Твой видеть острое железо, мочиться со страха! Твой... - Не нужны мне меч и топор! - прервал его Скиф, свирепо ощерившись и не обращая внимания на предостерегающие знаки Джамаля. - Я без топора уложу любого! На выбор! И долго плясать у костра не стану! Не девка! - Твой?! - изумился Коготь. - Твой - убить любого? Без меча? Без ножа? Без топора? - Он скорчил жуткую гримасу и резко выдохнул: - Твой - хиссап! Затем, переложив секиру в левую руку, шинкас вцепился правой в ошейник Скифа и рывком поднял пленника на ноги. Тонкие губы Когтя скривились в злобной ухмылке, в глазах - узких, как амбразуры дота, - мелькнул опасный огонек. Намотав цепь на запястье, он потащил Скифа вокруг костра, пиная коленом под зад и рявкая: - Твой - убить - любого! Ха! Вонючий червь! Кал ксиха! Отрыжка зюлы! Убить - любого! Ха! Твой кафала не зарезать! А шинкас - все шинкас! - великий воин! Любой выпустить твой кишки! Ха-ха! Выпустить одним ножом, без топора!

* * *

Кое-какие основания для подобных выводов имелись: слишком уж легко он им достался. Три дня назад, когда Джамаль спас его от дурманного морока, Скиф, отдышавшись, тут же приступил к ревизии. В голове у него теснилось десятка два вопросов сразу - и как торговый князь сумел проникнуть в Амм Хаммат, и как оказался на опушке рощи, и почему убийственный запах падда вроде бы не повлиял на него, и каким образом человек, минутой раньше беспомощно пускавший пузыри на больничной койке, ухитрился выздороветь - исцелиться окончательно и бесповоротно, о чем свидетельствовали и его связная речь, и быстрые энергичные движения, и лукавый блеск темных глаз. Пожалуй, это внезапное исцеление являлось самым поразительным - и, разумеется, самым приятным моментом; но в первые пять минут Скиф даже не пытался разрешить сию загадку. Он проверял свою память.