- Не понимаю, - пробормотал он, - не понимаю... Отец и мать на Южном кладбище... а другие дальше Ориона... Ты что же, два раза родился? - Не два, четыре, - уточнил Джамаль. - Вот видишь, истина, как я сказал, сложна. Не всякий поверит, генацвале. Понял, нет? Он так точно скопировал интонации Сарагосы, что Скиф невольно рассмеялся. Затем оглядел золотую рощу, сверкавшую метрах в двухстах на фоне изумрудного кедровника, бросил взгляд на холмы, пологими волнами уходившие на восток, в степь, и на горные вершины, что розовели южней, у самого горизонта, поднял глаза к бездонному бирюзовому небу, вдохнул воздух, пронизанный запахами трав и хвои. Он снова был в Амм Хаммате! В прекрасном и диком Амм Хаммате, рядом с Сийей! И рядом с Джамалем... Сийю еще предстояло отыскать, но Джамаль был здесь, на расстоянии протянутой руки. Гость, странник, пришелец, четырежды рожденный - и все-таки Джамаль... Чужой - и близкий... Он опустил взгляд на лицо князя, будто пытаясь отыскать в нем что-то странное, непривычное, нечеловеческое. Тот, вероятно, понял: глаза его насмешливо сверкнули, губы растянулись в усмешке. - Что так смотришь, генацвале? У меня нет ни рогов, ни копыт, ни хвоста. - Ты чужой... - в смущении пробормотал Скиф. - Чужой, вах! Разве ты мало повидал чужих за последнее время? Ты даже любил одну красавицу... или любишь, а? Так что - она тебе тоже чужая? Или нет? - видя, что Скиф отвечать не собирается, князь - или Наблюдатель? ободряюще похлопал его по плечу. - Сегодня чужой, завтра свой, генацвале. А для нас это завтра миновало еще вчера... когда мы с тобой тут бродили и мерились силой с полосатыми собачками... Разве не так? - Так, - согласился Скиф, - так. - Тогда идем! Солнце уже высоко, - прищурившись, Джамаль поглядел на золотисто-оранжевое светило, потом махнул в сторону ближнего холма. - Идем! Вот только одежка у тебя неподходящая... Князь ухмыльнулся, колыхнул полами пижамной куртки.