А что под народ, так все мы с одной земли вышли. Помнишь, у Ивана Сергеевича; "Мой дед землю пахал..." - Ваш - вряд ли. - Ну, мой дед не пахал, не пахал, так по земле ходил, по той, по какой и мы с тобой ходим. Игоря порой раздражало ерническое многословие Леднева, пусть безобидное, пустое, но уж больно никчемушное в это трудное время, которое сам Леднев называл братоубийственным. - Павел Николаевич, дорогой, вы же профессор русской истории, красивым слогом с кафедры витийствовали, студентов в себя влюбляли. На кой черт вы рядитесь, да не в народ даже, а в шута? Обиделся старик? Вроде нет, а вообще-то кто его знает?.. - Шуты - они народу любы... А ты, Игорек, откуда знаешь, кем я с кафедры витийствовал? Может, шутом и витийствовал? Может, за то студенты-студиозы меня и любили?.. Да и не профессор я давно, а проситель, по миру пущенный. И ты со мной, сынок интеллигентных родителей, баринок безусый, - тоже проситель. Нету сейчас ни профессоров, ни дворян, ни студентов, ни интеллигентов. Есть люди, которые жить хотят. А точнее, выжить... - Тоска-то какая в слове: вы-ыжить... Выть хочется. - А ты и повой. Над всей Россией вой стоит: брат на брата войной идет. - И какой же из братьев прав? - Оба дураки. Им бы в мире блаженствовать, а они мечами бряцают. Все это уже было, было, разговор многосерийный, долгий, как в телевидении, которое еще не изобрели. - Мир в человецех и благоволение, и царь-батюшка сим миром мудро правит? - Ну, это ты, Игорек, слишком. Время для царя кончилось. - Это вы так считаете, а кое-кто из братьев, вами помянутых, иначе думает. Оттого и мечом бряцает. - У тебя родители кто? Инженер папаша, так?.. А думаешь не как инженеров сын, а как кухаркин. - Сами-то вы из каких будете, Павел Николаевич, не из кухаркиных ли? - Груб ты, юноша, но прав по сути... - Засмеялся, откинулся на землю, задрал горе бороденку. - Хорошо в небе-е... Игорь тоже лег на спину, сунул в рот травинку. Ему иной раз хотелось рассказать мудрому профессору о том, что завтра будет, что послезавтра, что потом.