– Есть, – лениво ответил юный наркоторговец. В отличие от Вовочки, он вовремя ширнулся

– Д-д-дай д-д-дозу! – выдавил сын убийцы.

– Ты при бабках? – осведомился практичный Сурен.

– Н-нет, н-но я с-сегодня н-найду!

– Когда найдешь, тогда и получишь! – неумолимо отрезал Поросян.

– Погоди! Погоди! – отчаянно взвизгнул Вовочка. – Деньги будут. Через полчаса! Я зайду?! А?!

– Заходи, но только с монетой, – Сурен повесил трубку.

– С-сволота!!! – яростно заорал Попков-младший. – Все кругом с-сволота!!! Не-на-ви-жу!!!

Дикие вопли сына разбудили Зинаиду Михайловну...

– Что случилось? – зевая спросонья, спросила она, заглянув в комнату. Вовочка повернул к матери мутные, как у взбесившегося пса, глаза. В голове у него засела одна-единственная навязчивая мысль: «Доза!.. Доза!.. Доза!»

– Деньги нужны, немедленно! – прохрипел наркоман.

– Зачем? – флегматично поинтересовалась мадам Попкова, не подозревавшая о прежних наркотических увлечениях любимого чада и считавшая его навсегда исцеленным от пагубного пристрастия.

– Не твое дело, старая ведьма! Гони быстро «лавы»

Перепуганная Зинаида Михайловна попятилась назад, хлопая онемевшим ртом, а окончательно утративший над собой контроль Вовочка схватил подвернувшуюся под руку отцовскую гантель, бросился на мать, с размаху ударил ее по темени и продолжал, злобно рыча, молотить гантелей до тех пор, пока голова Зинаиды Михайловны не превратилась в скользкое, кровавое, бесформенное месиво. Тогда наркоман оторвался от трупа, наскоро обтер перепачканные руки о ночную рубашку убитой, перевернул спальню родителей вверх дном, нашел-таки вожделенные «лавы» и, вскочив, помчался к Сурену...

Приобретя героин, Вовочка бегом вернулся обратно в квартиру и, не обращая внимания на мертвую, изуродованную до неузнаваемости мать, принялся, воя от нетерпения, готовить инъекцию. Сын киллера фактически ничего не соображал. «Доза!!! Доза!!! Доза!!!» Поэтому он по ошибке вколол себе не обычные 0,25 грамма, а целых полтора. Отшвырнув использованный шприц, Попков-младший плюхнулся в кресло, закрыл глаза, ожидая отступления ломки, но вместо этого внезапно захлебнулся воздухом, схватился за сердце и скончался