И все-таки последствия моих действий, если они увенчаются успехом, будут настолько запутанны, сложны, а факторы, вовлеченные в анализ, столь многочисленны и разрозненны, что все это с трудом поддается расчетам… Однако же я обещал Миску.

Если же все обернется в худшую сторону, я не смогу далее заниматься тем, что пообещал своему другу Миску – ему и его доблестному роду. Я считал ранее Царствующих Жрецов врагами, но, узнав поближе, научился уважать их и любить. Если меня убьют, то я не смогу сделать большего, чем уже сделал для своего друга и его народа. И это не будет ни бесчестьем, ни обманом чьих-то надежд, убеждал я себя. Это будет вполне достойно профессионального воина Города Утренних Башен – Ко-ро-ба. «Здравствуйте, я – Тэрл Кэбот из Ко-ро-ба. У меня нет ни верительных грамот, ни доказательств, но я послан Царствующими Жрецами и должен вернуть им предмет, который вам от них принесли много лет назад. Помните тех двоих? Так вот, теперь предмет нужно вернуть. Большое спасибо. Всего хорошего Пока!» Я рассмеялся.

Скорее всего, мне заткнут рот прежде, чем я его открою.

Может, этого яйца у них давно и в помине нет.

Кроме того, в народы фургонов входят четыре племени – паравачи, катайи, кассары и наводящие ужас тачаки.

Кто мне скажет, у кого из них яйцо?

Может, они его спрятали и думать забыли куда?

А может, теперь оно у них предмет поклонения – немного необычный, но вполне подходящий для того, чтобы вызвать благоговейный трепет,– и кощунство даже думать о нем. А что если его имя нельзя произносить? Может, народы фургонов давно уже убивают даже за попытку на него взглянуть? Хорош я был бы со своей приветственной речью.

Но, положим, я как-то и стащу его, как мне переправить его обратно в Сардар?