- Я вижу, вас не успели проинструктировать, а сами вы в политике разбираетесь не больше, чем в истории освоения Марса. Садитесь-ка и положите, пожалуйста, свой "дайлер". Я сел - подальше от сержанта, естественно. - Вы знаете, конечно, - сказал поселенец, - что, согласно договору с Сирией, Израиль разрешил двум миллионам палестинских беженцев вернуться на территории? - Знаю, - буркнул я. - Жаль, Габи не спросил моего мнения. - А то вы бы высказались против, - кивнул поселенец. - Видите ли, даже из наших многие сомневались, что из идеи Габи что-нибудь выйдет. Предпочитали не рисковать. Но на нас давили... В общем, как сейчас оказалось, премьер оказался прав, снимаю перед ним шляпу. Должно быть, он действительно когда-то снял перед премьер-министром шляпу и оставил ее где-нибудь в зале приемов. Сержант Аронов, переводивший взгляд с поселенца на меня, добавил: - Послушай, рядовой, ты родился в Израиле? - Так точно, - ответил я. - В две тысячи... - Неважно, - быстро сказал сержант, - а твои родители? - Прибыли из России с Большой алией девяностых. - Ну вот! Хорошо их принимали, а? - Гм... - промычал я. - Ну вот! - еще раз сказал Аронов. - Слишком много понаехало, никому из старожилов не хотелось делиться благами или властью. До открытых стычек дело не дошло, но крови из новых репатриантов попили изрядно, верно? Я кивнул, не понимая, какое это имеет отношение к предательству сержанта. - Ну вот! - в третий раз сказал Аронов. - А теперь представь, что на голову палестинцев сваливаются два миллиона их единокровных братьев, о возвращении которых они так пеклись все последние годы. Я представил и подумал, что начинаю понимать и сержанта Аронова, и этого поселенца, и самого премьер-министра Габриэля Нахшона. - Одно дело - добиваться права на возвращение, чтобы досадить нам, продолжал Аронов, - и совсем другое - принимать родственников, которых оказалось гораздо больше, чем хотелось бы видеть. Арабы, между прочим, люди экспансивные. Новоприбывшие сразу начали конфликтовать со старожилами.