Но ведь одно дело - наши личные отношения, и другое попытка объяснить основы еврейской религии господину Аббину Биураку и его друзьям-аборигенам. Амир, кстати, был более подкован в этом вопросе: он соблюдал кашрут и чтил субботу, в скафандре он привез на Ганимед двухнедельный запас кошерного питания, а суббота как раз начиналась через час или два. Поэтому я предоставил своему другу объяснять, чем отличается свинья от коровы, учитывая, что ни один житель Ганимеда не знал, чем корова отличается от человека. Но Амир справился, и заняло у него это ровно столько времени, сколько оставалось по его часам до наступления субботы. Я не знаю, господин депутат, чем занимались на Ганимеде господа ученые со станции. Возможно, только тем, что объясняли аборигенам первый закон Ньютона. О религии они не имели ни малейшего представления. О евреях - тем более. О заповедях - подавно. О кашруте с субботой и говорить не приходится. А когда Амир принялся объяснять нашим хозяевам, что такое есть быть обряд брит-милы... - Желаем быть стать находиться евреями, - неожиданно заявил господин Аббин и принялся внимательно осматривать собственное тело, будто видел его впервые в жизни. Как вы думаете, что он искал с таким воодушевлением? Вот именно - ту часть, которую можно обрезать и стать, наконец, евреем. Так я вам скажу - он такую часть на своем теле не нашел. По секрету: как мы потом узнали, размножаются ганимедяне простым делением, и потому стать евреями им не светило ни в коем случае, ибо что главное? Евреем делает живое существо способ размножения, господа, ибо при любом другом способе никакие договора с Творцом невозможны в принципе! Можно сделать евреем испанца или даже аборигена с острова Папуа. Но вы никогда не сделаете евреем амебу, даже если она будет в сто крат разумнее вас самих! Раввинаты наши уже потом обеспокоились этой проблемой, а нам-то с Амиром пришлось решать ее в полевых условиях, и мы, я вам скажу, вышли из положения с честью.