Тюрем там не было, а если и были, нам их не показывали, и потому мы развлекались совсем иначе. — Расскажите, — попросил Кореш, откинувшись на спинку кресла, которая тут же наподдала депутату так, что бедняга вынежден был сесть прямо. — Расскажите сначала о Ганимеде, а то, как я понимаю, напитков мы дождемся только после того, как с Луны завезут новую партию. — А что, партии нам уже завозят с Луны? — удивился я. — Своих недостаточно? — Более чем! — воскликнул депутат. — Нет, я имею в виду не политические партии, вы ж понимаете… — О, простите, — смешался я. — Значит, вам интересно, чем я занимался после того, как армия после трех лет беспорочной службы вышибла меня из своих рядов под предлогом того, что бездельничать можно и на гражданке? — Конечно, интересно! — Пожалуйста, — я собрался с мыслями, провожая взглядом очередной стакан с соком, выпитый бездонным ганимедянином. Отобрать бы у него бутылку и… Нет, это было чревато межпланетным скандалом. Пришлось облизать пересохшие губы и приступить к рассказу. — Когда мы с приятелем прилетели на Ганимед, — начал я, — там обосновалась всего одна колония с Земли, не принадлежавшая ни одному конкретному государству. Несколько человек из Соединенных Штатов, несколько — из России, один украинец, два японца, еще кто-то… Ученые, сами понимаете, кто еще мог высидеть на Ганимеде два года, положенных по контракту? Мы-то с Амиром прилетели на две недели повеселиться и погулять по аммиачным руслам. Доставил нас планетолет «Алексей», который шел курсом к кольцам Сатурна, и он же должен был подобрать нас на обратном пути ровно четырнадцать стандартных суток спустя. Ну, приземлились мы — в скафандрах, естественно, мы же падали с высоты стационарной орбиты, три часа падали, было время осмотреться — и немедленно принялись разоблачаться. А почему бы нет? Небо густо-зеленое, солнце как красное червивое яблоко, и белые скалы кругом — красота! Особенно после полета в тесном корабле, где даже танцы устраивают в привязанном к поручням состоянии… Не успели мы с Амиром расстегнуть шлемы, как услышали над самым ухом истошный крик: — Эй, с Земли, вам что, жизнь надоела?! Остановились, огляделись — никого.