Мне пришлось загнать свой транспорт на платную стоянку (семьдесят золотых шекелей в час — кошмар!) и добираться до входа на крыльях, а это в моем уже немолодом возрасте, сами понимаете, занятие не из приятных. Главный подъезд кнессета расположен в днище здания, и посетителю приходится подниматься в парламент будто в небесную канцелярию. Это сделано умышленно, чтобы показать каждому, что войти в здание кнессета все равно что совершить алию. Депутатский же вход расположен на крыше, и парламентариям приходится опускаться в зал заседаний пешком, что, по той же идее архитектора, должно убавить у наших избранников свойственной им спеси. Не знаю. Я бы предпочел войти, как делаю это в своем доме, — через боковое окно. Вокруг входной двери вилась написанная на четырех языках — иврите, английском, русском и арабском — надпись: «Добро пожаловать в кнессет Соединенных Штатов Израиля». Я пожаловал и очутился в холле, посреди которого возвышался робот системы «Пожар», просвечивавший каждого входившего гамма-лучами высокого диапазона. Не люблю, когда меня просвечивают, у меня сразу начинает ныть печень, которую в прошлом году заменили на синтетическую по случаю застарелого цирроза. — Эй, — сказал я роботу, — убери камеру. Нет при мне никакого оружия. И не было никогда, я пацифист. Робот дернул квадратной челюстью и сказал голосом телевизионного актера Дана Маркиша: — А лазерная игла в правом кармане? — Не в счет, — заявил я. — Это не оружие, это детская игрушка. Убивает мух. — Придется сдать, — пропел робот. — В кнессете мух нет с две тысячи тридцать пятого года. Лазер выпал из моего кармана и уплыл куда-то под потолок, влекомый магнитными захватами. В голове у меня на мгновение помутилось — так бывает всегда, когда я попадаю в сильное магнитное поле, это реакция на то, что в мой череп после аварии на шоссе Иерусалим-Дамаск вживили металлическую защелку. Решив не связываться с тупым созданием, я последовал дальше, но путь мне преградила девушка с восточными чертами лица.