Рост девушки достигал по меньшей мере трех метров, и это создавало некие неудобства в общении. Конечно, передо мной была всего лишь голограмма, но все же и голографические изображения секретарш надо бы приводить в соответствие с реальными возможностями посетителей и не вызывать у них (в данном случае у меня) ощущение легкой мужской неполноценности. — По какому вопросу? — улыбаясь, спросила девушка. — Намерен просить разрешения отправиться послом в какую-нибудь дальнюю еврейскую общину, — объяснил я. — Могу на Далия-Шева, могу на звезду Барнарда. Готов служить Соединенным Штатам Израиля в любой точке Вселенной. — Очень приятно, — сказала секретарша. — Пройдите в комнату один дробь сто десять, заполните анкету и отправляйтесь домой. Вас вызовут. — Когда? — немедленно спросил я, поскольку в любом вопросе люблю ясность. — Ответ получите в течение трех лет, — сказала девушка. — Три года? — я не поверил своим ушам. Конечно, мне хорошо была известна медлительность нашей израильской бюрократии. В прошлом году, когда мне понадобилось поменять двигатель в основании дома, где я жил в то время, муниципалитету потребовалось для этого ровно две недели, и на протяжении всего этого времени я был лишен возможности по утрам поднимать дом в воздух, чтобы насладиться ароматами промышленных предприятий Димоны. Но три года… — В течение трех лет, — повторила секретарша. — Это стандартная процедура для утверждения послов, — добавила она, потому что, должно быть, датчики, вживленные в мой затылок, показали сильнейшую степень возбуждения. Я прошел сквозь голограмму — у меня не было ни сил, ни желания спорить с существом, которое, ясное дело, не понимало, с кем разговаривает. Девушка что-то проговорила над моей головой, но я уже не обращал на нее внимания. Назначение я должен получить сегодня. Или я не потомственный десантник? Или мой отец не участвовал в штурме Претории и присоединении южноафриканской провинции к Соединенным Штатам Израиля в 2054 году? Я понимал, конечно, что секретарша, на честь которой я столь грубо покусился, немедленно вызовет охрану, и потому свернул в первый же коридор направо, включил личный рассеиватель сознания, доставшийся мне от отца, и присел на большую деревянную скамью.