- Пригласите, - тяжко вздохнув, распорядился лейтенант Норман Бендикс и со скучающим видом откинулся в кресле.

Черт возьми, думал он, еще один Джек-потрошитель. Мой пятилетний сын и тот умеет врать складнее. Папочка, я заколол ее своей авторучкой. Боже, какие олухи являлись к нему "с повинной" за те пятнадцать лет, что он проработал в полиции. Начитаются газет, кретины. Хотя нет, один раз он чуть не вляпался: оказалось, что парень говорил правду, все улики подтвердились. Впрочем, то был невероятный случай, настоящие убийцы, как правило, не любят исповедоваться полиции. А вот шизофреники - сколько угодно. Заложит такой за воротник больше, чем следует, и готов каяться в чем угодно. Это дело Слоэн - классический пример: уже пять "убийц" признались. Пять болванов!

Бендикс кипел от ярости. Своей бы рукой передушил газетчиков. Щелкоперы! Повадились размазывать кровь по всей первой полосе. Чистые вампиры, ни одной капельки не пропустят. Впрочем, за кадром всегда остаются маленькие детали, о которых даже эти проныры не знают. Например, на теле убитой была ровно двадцать одна колотая рана, не считая перерезанного горла, а на животе огромный кровоподтек. Ее ударили в живот перед смертью, и ударили сильно. Маленькие детали - о них знает только убийца. А что происходит на деле? Врываются полдюжины вонючих балбесов и талдычат одно: я тот самый злодей, которого разыскивают, вы обязаны выслушать меня, мистер Ухо. Спокойно, Норм, детка, кто- то должен их выслушивать. Тебе по крайней мере за это платят.

Лейтенант Норман Бендикс вытряс из пачки сигарету, закурил и поднял глаза на входящего посетителя.

- Это он, лейтенант.

Бендикс навалился грудью на стол, сцепив перед собой руки. Сигарета прыгала у него во рту в такт словам.

- Проходите, мистер Праен, смелее.

Низенький плешивый человечек подошел к столу и остановился в напряженной позе. Он нервно улыбался, комкая в руках серую фетровую шляпу.