Тарантога. Ага. И что произошло потом, когда вы попали в лечебницу?

Гость. Я им рассказал, что им угрожает из-за меня, хоть я и невольно… Что во время пересадки нан может попасть сюда, а где один нан, там сто, а где сто, там уж и глея, и что из этого может выйти катастрофа в мировом масштабе… А они мне сказали, что все будет хорошо, что нанов не пропустят, что глея не просочилась, и заперли меня в таком ящике… Это называется комната, я уж теперь знаю. Я думал, знаете, что они все с ума сошли…

Тарантога. Врачи?

Гость. Ну да. Вначале. Но Новак меня убедил, что они не знают всего, что мы знаем…

Тарантога. И что же?

Гость. Я пустил его разговаривать, я видел, что он делает это лучше меня. Ну и действительно, он изображал, что ни меня, ни нанов нету, и глеи нет, вообще ничего нет, и что он — какой-то буха… как что? Бухарт, или как там, из этого самого Сосновца… но они вдруг разобрались в этом и не хотели нас выпустить…

Тарантога. Вас? Так вас двое?

Гость. Ну, ясно, я и Новак, выходит, двое… И еще этот нан. Надо же такое несчастье, чтобы он именно тогда занялся пересадкой, когда эта девушка шла…

Тарантога (показывает ему часы). Который теперь час?

Гость. Двадцать семь сорок девять. Зачем вы мне это показываете? Что это?

Тарантога. Часы. Что это за время вы сообщили?

Гость. Вы же спрашивали о времени, да? Я и сказал.

Тарантога. А откуда вы знали, который час?

Гость. А откуда вы знаете, когда у вас голова болит? Чувствую. Вы не чувствуете времени?

Тарантога. Нет. А как вы чувствуете? Чем?

Гость. Головой. Не знаю, как это делается. Это у всех у нас от рождения. А у вас нет?