Вайль уже не стоял за стойкой - он играл на аккордеоне, аккомпанируя той же певице. Когда я вошел, он кивнул мне. Я облокотился на стойку и заказал пива.
Закончив выступление, Вайль отстегнул аккордеон и подошел ко мне. Девушка последовала за ним.
- Вы без Адольфа? - спросил он.
- Он поехал домой. Он ведь ваш хороший друг, да?
- О, мы познакомились много лет назад в Австрии. Вы знаете, он славный человек. Ему не следовало идти работать в полицию, он слишком мягок.
- И мне так показалось. Почему же он все-таки пошел туда?
Вайль улыбнулся и покачал головой. Это был худой невысокий человек в массивных очках. У него был большой чувственный рот.
- Возможно, чувство долга. У него невероятно развито чувство долга. К тому же он необычайно религиозен фанатичный католик. Мне кажется, это давит на психику. Вы ведь знаете этих выкрестов, они ничему не верят, постоянно терзаются сомнениями. Я еще ни разу не встречал счастливого новообращенного католика.
- По-моему, он не любит евреев.
Вайль нахмурился.
- Не любит? Я никогда не замечал. Многие его друзья евреи. Я - еврей, да и Саджиттариус тоже.
- А Саджиттариус его друг?
- Ну, скорее знакомый. Я видел их вместе пару раз.
Снаружи раздались раскаты грома... Потом начался дождь.
Вайль подошел к двери и начал опускать штору. Сквозь шум грозы я услышал другой звук, странный, металлический, скрежещущий звук.
- Что это? - спросил я.
Вайль покачал головой и вернулся к стойке. Бар уже опустел.
- Я посмотрю, - сказал я.
Подойдя к двери, я открыл ее и поднялся вверх по ступенькам. В свете стремительных синих молний, напоминавших орудийный огонь, я увидел гигантского металлического монстра величиной с высокое здание, марширующего среди развалин. Опираясь на свои четыре выдвижные ноги, он двигался под прямым углом к дороге. Из его огромного туловища и головы во всех направлениях торчали дула орудий. Время от времени в него ударяла молния, и тогда он издавал оглушительный лязг, напоминавший звон колокола, останавливался, чтобы выстрелить вверх, в источник молнии, и продолжал свой путь.