Господин Кэндзё Такахиро внимательно выслушал центаврянского советника Ги, немного помолчал, а потом уточнил:

– Забудут абсолютно всё?

– Естественно, – ответил Ги без малейшего акцента, поочередно моргнул глазами, сперва основным, потом вспомогательным, и представителю по контактам как всегда показалось, что тот неумело подмигнул. – Иначе будет нарушена причинно-следственная связь. Это приведет к искривлению пространственно-временного континуума, и вселенная помрет. – Только такие характерные стилистические нелепости и выдавали, что он говорит не на родном языке.

– Вам не кажется, советник, что больше всего это похоже на онанизм? – спросил Такахиро. Он всегда разговаривал с центаврянами напористо и грубо, хотя давно уже убедился в том, что им на это наплевать. Но ему самому это доставляло удовольствие, да и повышало его рейтинг у телезрителей.

– А вам кажется? – Ги закрыл основной глаз и смерил собеседника дополнительным, что выдавало его пренебрежительное несогласие. – Почему?

– То же заведомое отсутствия результата, – пояснил господин Такахиро.

– Материального результата, – уточнил советник. – А моральное удовлетворение – на физиономию. А с ним и удовольствие.

– Вот-вот, я и говорю: чистой воды онанизм.

– Ну, если в этом смысле, то – да, похоже, – легко согласился центаврянин.

– Зачем тогда это надо?

– А зачем вы занимаетесь онанизмом?

– Кто это «вы»? – осведомился Такахиро.

– Вы все, – Ги открыл основной глаз. – Человечки.