Представитель поперхнулся, прокашлялся и сказал, тоном ниже:

– Хм. Резонно. Есть, во всяком случае, над чем подумать.

– Есть, – подтвердил центаврянин. – Особенно советую подумать о соотношении между понятиями «онанизм» и «искусство».

– И это все, чем вы хотите осчастливить человечество? – спросил Такахиро, пропустив дидактический пассаж мимо ушей.

– Мы не ставим перед собой такой задачи.

– Но люди ждут от вас многого.

– А мы от людей – ничего.

– Однако люди-то ждут! – настаивал представитель.

– Зря, – отозвался Ги. – Мы ничегошеньки не обещали.

– Кроме вас, мы больше не знаем братьев по разуму!

– А мы знаем, – Ги подмигнул.

– Нам же есть чем обменяться! – при всей неприязни, как представитель человечества, Такахиро все-таки действительно завидовал техническим достижениям центаврян.

– Спасибо, не надо, – сказал Ги. – Вам тоже не надо, но вы пока еще не опознали этого. Давайте прекратим тупоумную дискуссию. На решение, берете – не берете, у вас один день. Завтра мы в любом случае покинем Солнечную систему и не вернемся сюда больше никогда-никогда.

Это радовало. Что же касается подарка… Господин представитель предпочел бы его не принимать, но он знал заранее, что его позиция обречена. Дареному слону в хобот не смотрят. Кто же в истории человечества со времен троянцев отказывался от бесплатного сыра? Если бы он мог, он бы скрыл от общественности предложение центаврян. Но, к сожалению, с первых же контактов на корабле те настояли на их обязательной открытой телевизионной трансляции.

Все-таки службы безопасности получают свои деньги не зря: довольно долго дримбабл проверялся на предмет его вредности-полезности для человеческого организма, горючести, взрывоопасности, возможности быть управляемым извне и прочее, и прочее. Потом, когда было окончательно доказано, что для здоровья он не вреден, физически безопасен, неуправляем, легко и экологично утилизуется, советом ООН была принята резолюция о государственной монополии на него, и земные правительства принялись делать большой бизнес.