— Иудей.

— Так у них же нет предопределения! А значит, и у него нет никакого предназначения. Он свободен! Он понимает это?

— Г-споди, Ты будешь смеяться, но я докладывал тебе два года назад — это именно он решил парадокс совместимости божественного всеведения и свободы воли и даже опубликовал этот результат. То, что я сейчас назвал предназначением, — это некоторое его внутреннее ощущение.

Он полагает, что может быть хорошим мужем, и поэтому хочет быть хорошим мужем. Но не для одной женщины, а для всех, которых он любит.

— И много таких? — язвительно спросил Г-сподь, продолжая широкими шагами идти по коридору.

Ангелочек, летевший рядом, опустил глазки.

— Ты ведаешь это, Г-споди…

— Блин! Так превратим его в мусульманина. Им можно иметь четырех. Ему на первое время хватит, — с ядом в голосе произнес Конструктор этого мира.

— Не получится, Г-споди. Он предпочитает евреек…

— Все не по-людски, — вздохнул Вседержитель Вселенной, — так превратим его в царя Соломона или кого-то там еще, вакансии, наверное, есть, дадим ему гарем в сто душ, в гаремах были и еврейки, в чем проблема?

— Да не хочет он трахать сто баб, — ангелочек сорвался на визг, — он хочет, чтобы они были счастливы, и не сто, а намного меньше! А их счастье, понимаешь, Г-споди, в том…

— Стоп, — перебил ангелочка сухощавый старец в ослепительно белом костюме. — Стоп, — произнес он, и остановился посреди зала с полом из черного мрамора. Там, где он остановился, — видимо, в центре этого пространства, стены которого терялись в дымке, — в полу было выложено тонкое серебряное кольцо диаметром примерно три амы. Стоя именно здесь, внутри этого кольца, Главный Механик Вселенной управлял Всей Машиной. Когда такое управление требовалось…

— Стоп, — повторил Главный Механик. — Он хочет несколько?

Ангелочек опустил голову.