— Он прочитал последний текст Пелевина?

— Прочитал.

— Он что, хочет, чтобы сирруф спросил, «сколько его»? Он этого хочет?

А я чтобы ему потом огурец протягивал?

— Он не отказался бы от этой участи, о господин мой, — мужественно произнес ангел. — Он совсем сошел с ума, и я не знаю, как ему помочь.

Есть фразы, которые страшно произнести даже ангелу.

Последовала пауза. Конструктор думал, а его Вселенная ждала решения.

Трудно думать о конкретном человеке, когда сто тридцать семь Вселенных существуют только потому, что ты помнишь о них.

«Как страшно, — мелькнула мысль в голове несчастного ангелочка, — ведь Тора права: мир действительно поддерживается мыслью Конструктора, и что будет, если из-за этого червя Он на мгновение забудет о каком-то из миров? А вдруг именно о том мире, из которого этот наглый человечек?»

Парадокс получается, кстати…

— Книгу мне!

И перед Тем, Кто пишет во всех Книгах, возникла одна из них. Все Книги читают мысли Того, кто пишет в них и знают, которая из них должна явиться и оказаться перед Ним. Это была книга тех, кто хотел встать рядом с Ним — теоретиков и практиков построения новых миров и людей, книга творцов геноцидов. Это была страшная книга. Ее страницы непрерывно тлели от омерзения, огоньки пробегали по обрезу…

— Запишите сюда его имя. Пусть среди этих негодяев и подлецов будет один не самый плохой человек. Ему будет там страшно одиноко, но он сам выбрал эту участь. Пусть ему будет одиноко, как мне. Пусть делает что хочет и пусть подавится он своей свободой воли! — добавил Г-сподь с горькой усмешкой…