Он поймал взгляд Оби-Вана. – Вы извините меня?

Сауро внезапно направился к выходу, скользя сквозь толпу, со знанием дела используя возможности избегать унылые собрания. Оби-Ван последовал за ним, но внезапно раздался голос Берма Тартури. Сауро резко остановился, но не повернулся.

– Как любезно с вашей стороны сказать это, – сказал Берм группе Сенаторов, окружающих его. – Нет, я попробую держать это в тайне. Это частный вопрос. Все же другие ищут, как использовать мое горе. О, не то, чтобы я ожидаю особого обращения, но те, кто использовал бы в своих интересах отчаяние отца… – Тайро поднял брови на Оби-вана. Очевидно, Тартури казалось, что так он мог получить больше симпатий.

Оби-Ван видел усмешку Сауро. Он пренебрегал тактикой Тартури.

Сауро повернулся. Его голос, жесткий как лед, прорезал неистовство Берма как лазер. – Да, любой, кто выставляет собственную боль, достоин презрения. – Он бросил на Тартури иссушающий взгляд. – Независимо от того, кто это делает.

Сенаторы обернулись и расступились между двумя врагами, некоторые в предчувствии, другие со страстным нетерпением ждущие перебранки. Глаза Тайро мерцали, без сомнения надеясь, что Сауро в гневе допустит ошибку. Но Сауро просто повернулся спиной к Тартури и пошел сквозь толпу, тонкая фигура в черном.

Группа Сенаторов быстро сошлась вокруг Берма Тартури, в то время как другие отошли назад, и Оби-Вану потребовалось несколько драгоценных секунд, чтобы выбраться из толпы. Когда он дошел из двери, Сауро уже исчез. Оби-ван направился к комплексу офисов Сауро.

Как только он вошел, личный помощник Сауро поднялся. – Его здесь нет.

– Он приказал Вам так сказать? – Оби-Ван пронесся мимо него, направляясь к двери.

– Я вызываю службу безопасности.

– Это Ваше право. – У Оби-Вана кончилось терпение для соблюдения протокола. Он махнул рукой и использовал Силу, чтобы открыть дверь во внутренний офис Сауро.