Печальные, тихие аккорды… Это Лайтол, который был всадником Бендена и потерял своего дракона, Ларта, во время Весенних Игр. Несчастный случай… Сколько же прошло с тех пор? Четырнадцать, пятнадцать Оборотов? Лайтол покинул Вейр — жизнь там каждое мгновение напоминала бы о его страшной потере — и стал ткачом. Он возглавлял мастерскую цеха швейников в холде Плоскогорья, когда Ф'лар отправился на Поиск и встретил Лессу. Потом Лесса отказалась от прав на Руат в пользу младенца Джексома… Да, и Ф'лар поставил Лайтола управляющим холдом. Он и сейчас там, со своим воспитанником… Мальчику скоро будет восемь Оборотов. А как ему выразить тот трепет, то почтительное уважение, которое люди Перна испытывают перед драконами? Не существует мелодии столь величественной, чтобы по достоинству воспеть этих огромных крылатых зверей, с которыми человек проходил обряд Запечатления в тот миг, когда они появлялись из яйца… Люди любили их, холили и преклонялись перед ними… Вместе они бились с Нитями, уничтожая их огненным дыханием… Дракон и всадник — защитники Перна… На всю жизнь их объединяла нерасторжимая телепатическая связь, неизмеримо превосходившая обычную речь… «Как это можно выразить?» — подумал Робинтон, вспомнив мечту своей юности — стать всадником.

Неким таинственным образом драконы Перна могли попадать в Промежуток, в ледяной безбрежный мрак, лежащий за пределами видимого мира. Прыжок сквозь Промежуток позволял им в мгновение ока переноситься с одного места в другое… даже путешествовать во времени!

Арфист вздохнул. Это потрясало воображение! И вот рука его потянулась ж песку, стило выдавило первую ноту, начертило первое слово… детские надежды Робинтона дали песне жизнь.

Он едва успел вывести начальную строфу на мягкой глине, чтобы сохранить текст, как первый удар барабана прервал его труды. Робинтон быстро вышел в маленький внутренний дворик и, склонив голову, прислушался: все верно, серия частых ударов, код его цеха… Он настолько сосредоточил слух, что даже не заметил, как над строениями мастерской вновь повисла тишина.