Я содрогнулся от этого пронзительного воспоминания.

- Не хочу думать об этом, - честно признался я. Боль за меня внезапно омрачила его лицо, и я отвел глаза, не в силах выносить его жалость. Воспоминания об избиении, которое я перенес, было легче выдержать, если притворяться, что никто другой о нем не знает. Я стыдился того, что Регал сделал со мной. Прислонив голову к пропитанной солнцем деревянной стене хижины, я глубоко вздохнул:

- Так. И что произошло там, где продолжается какая-то жизнь?

Чейд откашлялся, принимая перемену темы.

- А что ты знаешь?

- Немногое. Кетриккен и шут ушли, а Пейшенс, возможно, получила сообщение, что Кетриккен благополучно добралась до гор. Регал рассорился с Эйодом и перекрыл торговые пути. Что Верити все еще жив, но никто не получал от него вестей.

- О! - Чейд выпрямился. - Слух о Кетриккен... Ты помнишь это с той ночи, когда мы говорили с Барричем?

Я не смотрел на него.

- Так, как можно вспомнить давний сон. Это странные цвета и странные события. Вроде бы я слышал, что вы говорите об этом.

- А то, что касается Верити? - От внезапной напряженности в его голосе по моему хребту пробежал холод ужаса.

- Он связался со мной Скиллом в ту ночь, - сказал я тихо. - Я сказал вам тогда, что он жив.

- ПРОКЛЯТЬЕ! - Чейд вскочил на ноги и в возбуждении запрыгал вокруг меня. Я никогда не видел ничего подобного и следил за ним, охваченный изумлением и страхом. - Баррич и я не придали никакого значения твоим словам! О, мы были рады услышать это от тебя. И когда ты убежал, он сказал: "Пусть мальчик идет. Это все, что он может сделать сегодня. Он помнит своего принца". Мы так и решили. Проклятье и проклятье! - Он внезапно остановился и ткнул в меня пальцем. - Докладывай. Расскажи мне все.

Я стал нащупывать то, что помнил. Это было трудно, как будто я видел это глазами волка.

- Ему было холодно, он или устал, или ранен. Весь какой-то замедленный. Он пытался пробиться ко мне, а я отталкивал его, и ему пришлось настоять на том, чтобы я выпил, - хотел приблизиться ко мне, полагаю...