– А почему вы обратились ко мне? – поинтересовался Майрон.

– Мне сказали, что вы можете помочь.

– Кто сказал?

Бакуэлл нервно завертел шеей. Казалось, его голова крутится на шарнирах. Когда она встала на место, он заглянул Майрону в лицо.

– Мать Уина.

Болитар замер. Сердце ухнуло куда-то вниз. Он открыл рот и закрыл. Бакуэлл вышел из машины и направился к дому. Майрон последовал за ним.

– Уин не станет помогать, – заявил он.

Бакуэлл кивнул:

– Поэтому я сначала обратился к вам.

Вымощенная кирпичом дорога привела их к приоткрытой двери. Бакуэлл распахнул ее настежь.

– Линда?

Линда Колдрен стояла в гостиной перед телевизором. Ее гибкое атлетическое тело было облачено в белые шорты и желтую блузку без рукавов. Стройные ноги, черная челка и сильный загар, подчеркивавший гладкость и упругость мышц, – все выглядело просто великолепно, хотя морщинки вокруг глаз и сухость губ свидетельствовали о том, что ей уже за тридцать. Майрон сразу догадался, что рекламщики обожают эту женщину. Она излучала мощный заряд энергии и красоты, в ней чувствовалось больше силы, чем женского изящества.

Линда смотрела турнир по гольфу. На телевизоре стояло несколько семейных фотографий в рамочках. Ближний угол занимал мягкий диван в форме буквы V. Приличная обстановка для гольфистки. Никаких зеленых ковриков, имитирующих игровое поле, произведений «гольф-искусства», которые едва дотягивают до уровня дурацких картинок с собачками, играющими в покер. Не было даже блестящего кубка с мячиком и подставкой для мяча, свисавшего с оленьих рогов в холле.

Внезапно Линда повернула голову и, скользнув взглядом по Майрону, уставилась на отца.

– Я думала, ты привезешь Джека! – бросила она.

– Он не закончил раунд.

Женщина указала на телевизор:

– Он на восемнадцатом ударе. Ты мог бы подождать.