Мой отец тем временем с отличием окончил Бруклинский колледж и перебрался в Семинарию, чтобы, с одной стороны, и дальше корпеть над своим драгоценным Талмудом, а с другой – не попасть в армию. За все платил Моррис – он гордился тем, что способен защитить младшего братика от ужасов войны во Вьетнаме. Правда, Шмуэлев выбор профессии заставил дядю посомневаться в собственной целостности.

Моррис не сознавал этих сомнений до осени 1968-го. Он рьяно ухаживал за Эстель, миниатюрной рыжеволосой учительницей, младшей сестрой поставщика граненого стекла. Нью-йоркские учителя бастовали, Эстель нечем было заняться, и она увлеклась сионизмом. С целью доказать серьезность своих намерений, Моррис как-то вечером отвез ее в Еврейскую молодежную ассоциацию послушать речь нового, крайне спорного деятеля по имени Меир Каган.

Сидя в откидном кресле в подвале ветхой синагоги, Моррис услышал слова, что навсегда изменили его как еврея. Каган начал с рассказа о кишиневском погроме. Он упрекал евреев в трусости – тряслись по углам, пока насиловали их жен. Он обвинял жертв Катастрофы в том, что с ними случилось, – сбились в коровье стадо и послушно отправились на бойню. Он говорил, что независимость Израиля возвещает еврейскому народу новую эру; теперь евреи будут защищать себя и близких от любой агрессии – не только в Израиле, но и здесь. За последний месяц напали на четырех живущих поблизости старых евреек. Каган призвал всех мужчин посвятить себя новому духу сопротивления и, как он выразился, присоединиться к Лиге еврейской обороны.

Эти слова вдохновили Морриса. Его неученая деловая интуиция стреляного бизнес-воробья стала праведнее еврейской, чем упадничество интеллектуалов – младшего братца, например. Каган называл таких «славными Ирвингами». Будущее племен иудейских – не в бесконечном анализе Торы, но в храброй защите самого права на существование. В ЛЕО Моррис нашел евреев, с которыми, наконец, мог идентифицироваться: не книжных иешивских мальчиков из Верхнего Ист-Сайда, но товарищей по рабочему классу из Кэнерси, Pero-парка и дальних пригородов. Они организовали ночные патрули и блок-посты, вновь завоевав свои районы и общую гордость.