Не знаю, когда такие разговоры с попами велись на Руси в последний раз.

Не при Петре ли?

"Дровянка" — найденная ещё бандитами "локалка" с отделочными материалами, там поселились две родственные семьи. В банях живут пожилые муж с женой, наши штатные банщики, каждый день печи топят, веники вяжут, за хозяйством присматривают. К уже родному зэчаре на Лесоповале присоединились два пленённых арабца. Они там с ума сходят, "синяк" их обрабатывает, тунисцу уже наколку какую-то засобачил…

Сенсация августа, обсуждаемая всем анклавом — пополнение личного состава Морского Поста. К Эдгару присоединилась Лилит, молодая эмансипированная словенка. Любовь.

В общем, у них там полные чики-мики, "два сандалета — Ибица".

— Что притих?

Сотников подошёл ко мне.

— Так что думаешь?

Разговор вспомнился не сразу.

— Ну, если они по-русски говорят… — предположил я, застёгивая на клапан карман с книжкой, — то первый шаг сделан.

— По-русски, по-русски, — уверил меня Сотников. — Но тут опять торчит правительственная задумка. Приняли такую Программу, специальную — доплачивать за знание родного языка. Тем народностям, у которых язык вообще уже зачах или вот-вот станет "мёртвым". Так они знаешь, что делают? Выучат слов сорок, да тройку старых песенок — и готово, положенные рублики ежемесячно имей! Полная профанация. Как на нём говорить, если сам словарь-то позволяет общаться лишь в сообществе… чуть ли не первобытном? Его настолько разбодяживать надо… А этнографы заезжие — в полном восторге, им всегда есть, чем заняться, диссертации пишутся, сборники песен составляются. Вот только ни одного шамана ты по всему Енисею уже не найдёшь, осталась одна подделка коммерческая.